РитмыУрала

Идея была простой, но требовала точного исполнения: спортсмены должны были пробежать по луже, а точка съёмки — быть максимально низкой и близкой, почти на уровне воды. Для этого я взял широкоугольный объектив, чтобы усилить эффект присутствия и сделать брызги частью переднего плана. В какой-то момент пришлось буквально самому залезть в лужу. Только так можно было поймать нужный ракурс и добиться ощущения, что вода летит прямо в зрителя.

Съёмка получилась совсем не комфортной, но очень азартной. После каждого дубля объектив покрывался каплями, и его приходилось снова и снова протирать, возвращаться на позицию и ждать следующего прохода бегунов. Таких повторов было немало, потому что хотелось поймать именно тот момент, где всё совпадёт: шаг, всплеск, свет, динамика и ощущение мощного движения вперёд.

Мне особенно нравится, что в этом кадре почти не читаются лица. Здесь нет акцента на конкретных людях — есть только ноги, вода, скорость, энергия. Благодаря этому фотография становится немного универсальной: зритель может представить на месте бегунов любого человека, который идёт через усилие, преодолевает маршрут и движется дальше.

В итоге этот снимок получился не столько про портрет спортсменов, сколько про сам характер эстафеты БУТ. Про драйв, про движение, про мокрую тропу, про преодоление и про тот живой ритм, который невозможно показать спокойным, статичным кадром.

Я снимал с дрона и хотел построить кадр так, чтобы большую его часть занимала сама вода. С высоты бегуны становятся маленькими фигурами на огромной плоскости реки, и именно это даёт ощущение масштаба места и всего Урала.

Съёмку усложнял сильный ветер: дрон постоянно сносило, и удерживать его в нужной точке было непросто. А участникам пришлось ещё тяжелее. Вода в реке была холодной, но ради удачного кадра они несколько раз возвращались назад и снова проходили этот участок.

До точки съёмки нужно было пройти около шести километров — почти всё время вверх, по длинному и нудному тягуну. А кроме обычного фотооборудования я тащил с собой ещё и штатив. Этот кадр был придуман заранее, и без штатива реализовать задумку было невозможно.

Когда добрались до нужного места, началось ожидание. Спортсмены появились только спустя пару часов. Всё это время на хребте дул очень холодный ветер, и к моменту съёмки мы успели основательно замёрзнуть.

Для кадра я использовал технику хронофотографии — способ показать движение объекта по отдельным фазам через короткие промежутки времени. Камера остаётся неподвижной на штативе и снимает серию фотографий, а затем отдельные фазы движения соединяются в одном изображении. Поэтому на фотографии мы видим не толпу бегунов, а последовательное движение спортсменов Большого уральского трейла.

Мы сделали около десяти дублей на разных фонах, выбирая лучший рельеф, расположение бегуна и рисунок движения. В итоге остановились именно на этом варианте с видом на Малый Иремель. Так в одном кадре соединились движение спортсменов, масштаб уральских гор и несколько часов пути, ожидания и холода ради нескольких секунд съёмки.

Команда БУТ и группа поддержки встретились у озера Аракуль. Спортсмены прибежали уже в темноте, а утром им нужно было готовиться к следующему этапу, поэтому для съёмки я попросил помочь Андрея из группы поддержки — тем более что он тоже участник эстафеты. Мы поднялись на шихан, и я запустил дрон.

Идея этого кадра появилась у меня ещё дома: хотелось, чтобы в одном снимке читались и спортсмен, и весь Аракульский шихан, уходящий через лес вдаль. С высоты это место раскрывается особенно сильно, и в итоге получился именно тот кадр, который я и представлял заранее — про человека на маршруте и про большой, мощный уральский ландшафт.

В итоге получилось именно то, что я хотел: фотография не только о человеке на маршруте, но и о взаимодействии человека с ландшафтом. О том, как Большая Уральская тропа проходит через сильные, характерные, почти эпические места. И Аракульский шихан в этом смысле оказался идеальной точкой — суровой, красивой и очень уральской.

Было пипец страшно бежать по этому узкому каменному гребню Аракульского шихана. В любой момент можно было оступиться и улететь вниз на десятки метров. Насмерть. Каждый шаг должен был быть выверенным на 110%. И нужно было именно бежать, а не делать вид, что бежишь. Всё должно было быть по-настоящему.

Я опустил дрон ниже линии гребня и стал искать такой ракурс, при котором Андрей будет бежать прямо по краю скалы, а за ним останется только небо. Мне было важно, чтобы фигура спортсмена читалась отдельно от камня и чтобы зритель сразу почувствовал, на какой высоте он находится.

В этом кадре главным становится не протяжённость шихана, а его вертикаль. Огромная каменная стена занимает почти всё пространство фотографии, а маленькая фигура наверху только усиливает ощущение масштаба. Человек здесь нужен именно как точка отсчёта — без него трудно было бы понять, насколько массивной и высокой выглядит эта скала.

Мне нравится, что при том же месте съёмки получился совсем другой по смыслу кадр. Если предыдущая фотография рассказывала про простор и длину Аракульского шихана, то эта — про высоту, край, масштаб и ощущение человека на границе огромного каменного массива.

Для съёмки я взял телевик 70-200 мм. Мне было важно не приблизить спортсмена, а наоборот — оставить его маленьким внутри кадра. Телеобъектив позволил немного «сжать» пространство и сделать склон более плотным и монументальным. Огромный курумник на Иремеле стал для меня почти готовым холстом — сплошная фактура серого камня, на которой фигура бегуна читается как небольшой цветовой акцент.

Я специально оставил в кадре много свободного пространства. Здесь нет задачи показать лицо спортсмена или детали экипировки. Главный герой фотографии — скорее сам масштаб. Человек движется по гребню, а вокруг него — тысячи камней, огромный склон и почти пустое небо.

Именно такого ощущения я и добивался: показать, насколько маленьким может выглядеть человек рядом с Уралом. Но при этом эта маленькая фигура продолжает двигаться вперёд — через камни, ветер и гору. И, наверное, в этом для меня и есть одна из главных идей Большой уральской тропы.

Вместо берёз я увидел сосновый лес — высокий, ровный, почти графичный. Корабельные сосны стояли стройными вертикалями, а внизу была яркая, сочная поляна со свежей травой, совершенно без подлеска. Пространство между стволами получилось чистым, лёгким и очень выразительным. Стало понятно, что этот лес может сработать даже лучше первоначальной идеи.

В итоге кадр родился уже на месте, из того, что предложила сама локация. Стволы сосен стали естественными кулисами, а бегуны — живыми акцентами внутри этого ритма. Мне хотелось, чтобы фотография была не только про спортсменов, но и про пространство, через которое проходит маршрут: про лес, воздух, глубину и ощущение движения среди уральской природы.

Так вместо заранее придуманного берёзового кадра появился совсем другой снимок — но, возможно, даже более точный. Он получился про неожиданность, про умение увидеть новое решение на месте и про то, как сама тропа иногда подсказывает лучший кадр.

Долгое время подходящих корней нам не попадалось. И только уже на Аракульском шихане, когда мы с Андреем Карповым, саппортом проекта, поднялись к хребту, я наконец увидел именно то, что искал. Корни расходились по земле мощным рисунком, почти как живая сеть, и сразу стало понятно, что кадр можно собрать именно здесь.

Дополнительным плюсом было то, что рядом была возможность подняться чуть выше, на скалу, и снять сверху так, чтобы в кадр вошло как можно больше этого сложного, красивого переплетения. Такой ракурс позволял показать корни не фрагментом, а целой природной графикой, на фоне которой ноги человека становились важным акцентом. Кстати, в кадре — ноги Андрея Карпова.

Вообще, со Славой у нас часто так и происходило. Он постоянно подкидывал какие-то идеи для съёмки, а я нередко пытался убедить его, что это сложно или вообще невозможно реализовать. Но время от времени именно такие идеи в итоге и срабатывали. Поэтому сейчас я уже даже не возьмусь точно сказать, чья именно была идея снять кадр с корнями — моя или Вячеслава Пестрикова. Скорее, это как раз тот случай, когда кадр родился из общего поиска, разговоров и постоянного желания увидеть маршрут БУТ чуть по-новому.

Для меня эта фотография получилась не столько про конкретного человека, сколько про саму фактуру тропы, про связь бегуна с природой, про движение через живой, цепкий, почти сказочный уральский лес.

Мне хотелось показать, что Большая уральская тропа — это не только лесные тропы, курумы, подъёмы и красивые вершины. Иногда он проходит и по обычным дорогам, где совсем другой ритм и другое ощущение дистанции. Здесь уже нет ощущения короткого эффектного эпизода, но есть длинная дорога, которая тянется вперёд, и спортсмены, продолжающие бежать несмотря на накопившуюся усталость.

К этому моменту участники прошли уже порядка 30 километров, и мне было важно не скрывать это состояние. В их движении уже меньше лёгкости, чувствуется напряжение и пройденная дистанция. Один бугун Максим Скомарох вообще к этому моменту бежал с травмой ноги. Я снимал с низкой точки, оставив дорогу важной частью кадра: она как будто ведёт взгляд к бегунам, а дальше — к горам на горизонте.

Для меня эта фотография в первую очередь про выносливость. Про тот момент, когда красота маршрута остаётся вокруг, но спортсмен уже больше думает не о пейзаже, а о следующем километре и о том, чтобы просто продолжать движение вперёд.

Мне показалось, что это отличная возможность показать ещё одну важную сторону Большого уральского трейла. За спортсменами на маршруте всегда стоит команда поддержки: люди, которые встречают участников, перевозят вещи, привозят питание, помогают с экипировкой и просто оказываются рядом в нужный момент. Обычно вся эта работа остаётся за пределами кадра, хотя без неё такая эстафета была бы гораздо сложнее.

Особенно удачно получилось, что на крыше машины нарисован маскот БУТ красная многоногая ящерица. С высоты он отлично вписывался в композицию и сразу связывал кадр с проектом. Я попросил Андрея Карпова, который был за рулём, немного переставить машину на небольшую поляну, чтобы её не перекрывали кроны деревьев.

После этого оставалось только подняться повыше и найти правильную точку. В результате получился очень простой, почти графичный кадр: огромное зелёное море леса и маленькая машина команды поддержки в самом центре. И для меня эта фотография как раз про тех людей, которых зритель обычно не видит, но которые всё время идут рядом со спортсменами и помогают эстафете БУТ двигаться дальше.

На фото старт эстафеты. Но открою тайну, настоящий старт у них был далеко не один. Спортсменам пришлось стартовать раз двадцать. Сначала свои кадры снимали видеографы, операторы и телевизионные группы, каждый просил ещё один дубль. А потом уже подключился я со своими фотографиями.

Вариантов получилось много, но для выставки мы выбрали именно этот кадр. Здесь сошлось сразу несколько важных деталей: сами бегуны, стартовые ворота в глубине и камень с маркировкой БУТ на переднем плане. Благодаря низкой точке съёмки он стал важной частью композиции и сразу обозначил, по какому маршруту начинается это движение.

Причём сам камень изначально находился дальше от старта. Наш хороший друг и фотограф Вячеслав Морозов притащил его поближе. Я это увидел и сразу понял, что его обязательно нужно использовать в кадре.

Так что в каком-то смысле эта фотография получилась коллективной: спортсмены стартовали снова и снова, операторы снимали свои дубли, Вячеслав передвинул камень, а я в итоге собрал всё это в один кадр. И теперь особенно символично, что именно эта фотография стала первой в истории нашей съёмки эстафеты БУТ.

Казалось бы, что здесь снимать? Красивое уральское озеро, но по настроению и пейзажу оно во многом похоже на десятки других. При этом для истории Большой ральской тропы озёра обязательно нужно было показать: маршрут проходит вдоль многих из них, и без такого кадра рассказ о разнообразии тропы был бы неполным.

По логистике мы выбрали именно Таватуй. Но дальше начались поиски. Я пробовал разные точки, разные ракурсы, пытался снять спортсменов на фоне воды — и всё время получалось слишком обычно. Красиво, но без того самого кадра, который хотелось бы потом выбрать для выставки.

В какой-то момент я заметил камень, выступающий из воды, и попросил Николая Клочихина забраться на него. Сразу появилась нужная точка в пространстве: человек оказался отдельно от берега, вокруг — только вода, дальние горы и огромное небо.

А дальше всё сделала природа. Почти в тот же момент низкое солнце подсветило гряду облаков, и они буквально вспыхнули тёплым золотисто-оранжевым светом. Этот свет отразился в воде, обычный пейзаж полностью преобразился, и кадр наконец сложился.

Наверное, это как раз тот случай, когда можно долго искать фотографию самому, а в итоге природа просто даёт тебе несколько минут идеального света. Остаётся только успеть нажать на кнопку.

Для этого кадра мне нужен был хорошо читаемый профиль, поэтому я заранее предупредил Андрея Карпова, чтобы он какое-то время не брился. Борода должна была сделать силуэт более выразительным и узнаваемым. Оставалось только дождаться подходящего места и света.

Снять задуманное получилось на озере Таватуй в Свердловской области. К этому времени борода у Андрея как раз хорошо отросла, а светлый фон озера и неба дал очень чистый и контрастный силуэт. Такой силуэт идеально подошёл для мультиэкспозиции.

Внутрь профиля я поместил лес — одну из главных сред, через которые проходит Большая уральская тропа. И особенно удачно получилось, что в кадр попала берёза с бело-красной маркировкой БУТ. Эта небольшая деталь ещё сильнее связала фотографию именно с маршрутом и добавила ей смысл.

В итоге получился кадр не столько про конкретного участника, сколько про связь человека с тропой. Здесь сам Урал как будто оказывается внутри человека, а человек — частью большого маршрута.

А что такое уральский город? Для нас это прежде всего пруд и завод. А завод — это, конечно, трубы. Поэтому, приехав в Верхний Тагил, мы сразу стали искать точку, где можно было бы соединить в одном кадре и воду, и городскую среду, и промышленный пейзаж.

Вячеслав просил снять красиво. Я отвечал, что заводские трубы на фоне Уральских гор — это как раз и есть красиво, потому что это очень по-уральски. В итоге договорились: снимаем на новой городской набережной, а если трубы «случайно» окажутся в кадре — значит, так тому и быть.

Я начал снимать бегунов на пирсе, пробовал разные фокусные расстояния и смену композиции. И тут заметил на берегу утиную семью — утку с утятами. После этого задача стала почти максимальной сложности: нужно было собрать в одном кадре бегунов, пруд, набережную, заводские трубы, Уральские горы и ещё утиную семью на переднем плане.

Причём именно утиная семья сотрудничать со мной совершенно не собиралась. Утята постоянно разбредались, утка меняла положение, поэтому работать пришлось всем остальным. Бегуны снова и снова пробегали по пирсу, а я ползал по берегу, пытаясь найти точку, где всё наконец совпадёт.

И в какой-то момент совпало. На переднем плане — утка с утятами, дальше бегуны на набережной, за ними пруд, заводские трубы и горы.

Наверное, именно таким мы с Вячеславом и хотели показать Верхний Тагил: не просто точкой на маршруте БУТ, а настоящим уральским городом, где рядом существуют природа, вода, промышленность и обычная живая городская жизнь.

Первые попытки были ещё в районе Сугомака. Там я как раз понял, что для такого кадра недостаточно просто найти лужу. Нужны сразу несколько условий: чистая вода, тёмное дно и такое положение относительно света, чтобы в поверхности хорошо отражалось небо. Только тогда фигура бегуна становится выразительным силуэтом, а сама лужа превращается почти в отдельный кадр внутри кадра.

И уже по дороге в Висимский заповедник всё наконец совпало. Я увидел подходящее место, где в воде отражались голубое небо, облака и деревья, и понял, что здесь идея может сработать. Оставалось только дождаться нужной фазы движения и поймать силуэт бегуна в отражении.

В результате получился почти абстрактный спортсмен — без лица, без портретности, только движение и форма. И в этом смысле кадр оказался очень точным для всей эстафеты.

Тем более лето выдалось аномально дождливым. На многих участках маршрута вода, грязь и затопленные тропы стали почти постоянными спутниками бегунов. Поэтому фотография, которая задумывалась прежде всего как визуальный эксперимент, в итоге стала ещё и очень точным образом этого сезона 2026 на Большой уральской тропе.