—  Родители моей мамы всю жизнь прожили в предгорье, в деревне Старые Ирныкши. Там прошло моё детство со всеми атрибутами: сенокос, дрова, уход за животными, вылазки в лес (грибы-ягоды) и так далее. В деревне на горизонте всегда были горы, а у меня — частый вопрос: «Пойдём туда, можно туда?» Мне говорили: «Ну сейчас вот то-то и то-то, по хозяйству… Ну, когда-нибудь». Максимум, что удавалось — сходить на рыбалку, поскольку деревня находится в окружении трёх рек: Зилим, Инзер и Белая. Когда мне было 13−14 лет, с отцом на рыбалке впервые в моей жизни ночевали в палатке. Но с походом в горы ничего не получалось.

— Первая серьёзная вылазка в лес, в горы, состоялась, когда я поступил в Башкирский госуниверситет на факультет биологии. На картошке познакомился с ребятами с рабфака. Они предложили присоединиться к рейду Дружины охраны природы. Собирали меня, что называется, с миру по нитке. Старший брат когда-то ходил в турклуб и понимал толк в снаряжении. Абалаковский рюкзак — безразмерный мешок с лямками, но затягивающийся. Геологический спальный мешок — ватный матрас, разрезанный пополам, который занимал весь объём рюкзака. Какая-то камуфляжная одежда и так далее. Это была первая моя поездка на восточную границу Башкирского государственного заповедника. Надо было идти и смотреть признаки браконьерства. Рейд — это только повод. У меня был естественный интерес посмотреть лес, горы…

— Постепенно увлекла деятельность дружины, я влился в природоохранную тему. На почве увлечения фотографией познакомился с Александром Михайловичем Волковым. Он был сотрудником сначала Южно-Уральского, а потом Башкирского заповедника. В стране уже можно было заниматься предпринимательством, и мы с ним обсуждали разные формы работы, чтобы самим находиться на природе и получать с этого доход. У нас родилось направление деятельности «экологический туризм». Оно означало, что можно водить людей в природу, показывать, рассказывать. Тогда у нас было много рассуждений о процессе формирования экологического сознания. Когда человек не видит природы, он не может её полюбить. Понимание естественных природных биологических законов должно рождаться в соприкосновении с самой природой, в переживании за то, что в ней происходит. Сначала достаточно обобщённо было сформулировано понятие «экологический туризм». Дальше оно наполнялось смыслом и задачами, поиском возможностей, как реализовать. В 1993 году мы зарегистрировали свою экологическую организацию — Республиканское общественное экологическое объединение «Тенгри».

—  Удачное стечение обстоятельств. Была составлена примерная смета: палатки, спальники, коврики, костровое оборудование и так далее. В том далёком 1990-ом году сумма составляла 20 000 рублей. Стипендия была порядка 40 рублей. Зарплата выше 200 рублей считалась очень приличной. Мне подсказали, что из структур бывшего комсомола организовался у нас Союз демократической молодёжи Башкирии и самостоятельная республиканская детская организация «Пионеры Башкортостана». Они формировали планы своей работы, и одна из программ называлась «Экология и дети». Оказалось, что под неё у минфина был запланирован бюджет именно в 20 000 рублей. Совпали и мысли, и цифры. Дальше началась предметная работа по организации Республиканского детского эколого-туристского оздоровительного лагеря, который был нами организован на границе Башкирского государственного заповедника, недалеко от села Кага. Лагерь состоял из четырёх палаточных стоянок на удалении 3−6 километров друг от друга. На каждой стоянке проживала группа до 15 детей плюс два руководителя. Программа насыщенная: погружение в природу и никакой спешки. Участвовали школьники, учащиеся кружков и станций юных натуралистов. Часть денег датировало государство, а часть доплачивали родители.

— Однозначно было проще. Сложности начались через три-четыре года после начала нашей активной деятельности. Появилась жесткая зарегулированность этой сферы. Но мы успели проскочить в идеологический зазор, когда экологические вопросы стали играть в обществе существенную роль. У общественных организаций возник запрос на экологическую тематику в работе с детьми. Потом это всё переродилось в большую программу «Экология и дети» уже в рамках всей страны. В то же время нормативные акты на пребывание детей на природе и организацию палаточных лагерей ужесточались, иногда до абсурдности. Началась та самая заорганизованность, без проявления инициативы. Стало понятно: то, что изначально кажется простым и очевидным, потом оборачивается большой административной ответственностью.

— Да. В течение двух лет, будучи методистом Республиканской станции туристов, я организовывал разные лагеря по всей стране. Реализацией занимались уже другие команды. Но система проведения экологического лагеря была отработана именно нами.
Мы выпустили Положение лагеря, под ним подписались: созданный Государственный комитет по охране природы, Всероссийское общество охраны природы, Детский фонд, Фонд мира и ещё десятки организаций. Нам оказали поддержку множество организацией. Это позволяло теме детского экологического туризма развиваться на протяжении четырёх лет.

— Нет, не отошёл. С появлением бОльшего опыта, наша команда поняла, что надо мыслить шире. Решили организовать сплавы по реке Белой. Наладили контакты с заповедником «Шульган-Таш». Тогда там ещё не было организованной плановой экскурсионной деятельности. Задумались над развитием темы конного туризма. Пытались сотрудничать с местным колхозом, чтобы они предоставляли лошадей. Мы обучали коней, выстраивали маршруты. Но через пару лет работы начались конфликты, которые побудили нас завести свой табун.

— В селе Кага. Мы его хорошо знали, это была транзитная точка при проведении палаточных лагерей. В нём был пустующий конный двор. Местный колхоз назвал какую-то нереальную цену. Я подключил районную администрацию, объясняю: «Смотрите, мы тут новую реальность создаем, туризм развиваем. Оцените, посодействуйте». Помогло.

— Село Кага — во многих смыслах перекрёсток дорог. Здесь встречаются Европа и Азия: по природным зонам, геологии. Оно имеет историческое значение в туризме: в советские времена здесь стартовал Всесоюзный 59 маршрут: сплав по реке Белая на 21 день; планировался запуск конных маршрутов. Село обладает богатым ресурсом людей с опытом работы в туризме и знаниями. Самое главное — легкодоступность и пейзажность здешних мест. Река Кага проходит по северной границе Башкирского заповедника, именно там были организованы стоянки детского палаточного лагеря. Здесь живописные хребты: севернее реки Кага — Средний Крака, на левом берегу — Южный Крака. Благодаря уникальному ландшафту хребтов, создаётся ощущение, что ты действительно поднялся в горы. Особое очарование создают местные туманы. Каждое утро в долинах рек текут туманные облака, невероятное чувство — наблюдать за этим сверху.
Сегодня Кага — туристический центр Башкирии. В планах — зафиксировать статус села, как «исторического поселения», есть такое понятие в законодательстве. Это позволит сохранить историческую архитектуру. Кага уникальна и своими жителями, характер которых определило горнозаводское наследие. Есть свои ежегодные местные праздники, жители сохраняют традиции и самобытность.

— В Каге мы выкупили заброшенные здания бывшей школы, которые в конце 19 — начале 20 века были заводской больницей. Дома усадьбы стояли без окон, без дверей. Мы восстановили, сделали комнаты для размещения туристов. Начали набирать зимние группы. При этом продолжали работать над сохранением естественной природной среды: организовывали с детьми зимние учёты птиц в окрестностях заповедника, контактировали с научным и экологическим сообществами, с особо охраняемыми природными территориями, влияли на территорию вокруг ООПТ. В эту деятельность вовлеклось местное население, появилась заинтересованность в сохранении природных объектов и исторических ценностей. К тому моменту экологический туризм стал не просто организацией выезда людей в лес за свои деньги, он превратился в международную концепцию.

— Деятельность нашей команды всегда была многозадачной. Не было узкого целенаправленного подхода, как реализуются многие бизнесовые проекты. У нас, в первую очередь, была общественная инициатива. Задавали себе вопросы: «Что мы хотим менять? Что хотим в итоге получить?» Немного резюмирую. Реализацию экологического туризма мы начали с создания детского лагеря. Потом перешли к проведению различных программ для широкого круга потребителей: сплавы, конные походы. Всё, что мы в итоге назвали «Коллекция путешествий „Тенгри“» (сейчас это более 30 маршрутов различной сезонности). Появилась вторая турбаза в Гуфурийском районе. При нашем участии был создан природный парк «Зилим», реализована концепция геопарка «Торатау». Мы разработали структуру планового туризма на нескольких территориях, закрепилось их перспективное социально-экономическое развитие, как туристических, в том числе. Это тоже наследие нашей организации.

— Для меня лично — точно нет. О каких-то решениях мы сможем судить только по прошествии времени. С самого начала, когда только занялись экотуристической деятельностью, осознанно продвигали именно понятие «экологический туризм». Сегодня это уже устойчивый термин, несмотря даже на существующие различия в понимании. Понятие это вошло в обиход и закрепилось законодательно. Сейчас правительство ставит задачу для ООПТ: развивать направление экологического туризма. Мы ещё в девяностые годы понимали, что надо «мыслить глобально, а действовать локально». Создали не просто точку реализации своего проекта, но и обозначили путь, по которому смогут идти многие. Когда-то я формулировал для себя, как выстраивать организацию туристических услуг и при этом продвигать экологичные технологии в строительстве, таким образом сформировалась некая программа действий, как развивать туристскую инфраструктуру.
Сегодня уже на государственном уровне за счёт субсидий идёт поддержка создания туристических локаций. Только на территории Республики Башкортостан мы имеем около тысячи точек активности по оказанию туристических услуг. Зарегистрированных мест размещения — порядка пятиста. А лет 20 назад едва набиралась сотня. Комплексные туристические программы делали от силы 2−3 туроператора, а сегодня их около 60. Наши идеи точно стали масштабироваться. Сработает ли это всё исторически и закрепится? Не скажет никто. Но я вижу позитив в том, что произошло.

— Всем, кто в эту деятельность вовлечён, непросто. А дальше будет ещё сложнее. С одной стороны, стоит задача планового развития туризма, курс на создание крупных туристических центров. Это необходимо для того, чтобы обрести устойчивость. Но для малого бизнеса история неоднозначная: укрупнение может помочь «малышам», а может и под себя подмять так, что никому из них места не будет. Но я надеюсь на хороший исход. Рынок широкий. Только на территории Башкирии, помимо заповедников и природных парков, существует более 150 памятников природы. Это только выявленных и паспортизированных объектов — 150. А сколько ещё не обладают этим статусом, но при этом там — излюбленные места, куда люди выезжают просто на пикник. И каждое из этих мест заслуживает, чтобы рядом с ним была некая локация организованных услуг: размещение, питание, парковка, санитарные объекты, подъездные пути и так далее.
Скажу про себя. На сегодня у нас две собственных туристических базы, офис продаж, который реализует и продвигает маршруты, где задействованы не только наши объекты размещения, но и все возможные ресурсы наших партнёров. Конечно, сложно выживать и поддерживать абсолютно всех. Приходится крутиться. Тем самым показываем пример для всех остальных: если мы выживаем и работаем, то и другие тоже смогут!

— Уже есть курс на развитие сети геопарков в республике — это «Янган-Тау» и «Торатау». Оба включены во Всемирную сеть геопарков ЮНЕСКО. Это первые геопарки России. Думаю, мы на пороге реорганизации системы ООПТ. Классические заповедники — оплот этой системы, но в создаваемых буферных зонах нет чётких механизмов развития рекреации. Природные парки регионального значения и национальные парки, как территории развития регулируемого туризма, должны получать поддержку государства и финансирование, разработать перспективные планы развития. Охрана природы тоже должна стать для людей!
Очень переживаю за государственную административную систему в туризме. В последние 10 лет туризм получает целевую поддержку. Сейчас происходит оценка сделанного, при чём в непростых условиях. Надеюсь на сохранение поддержки со стороны государства и дальнейшее формирование туристической отрасли. А каждому предпринимателю желаю терпения, удачи и веры в полезность своего дела.